January 25th, 2015

Drudkh ‎"Пісні Скорботи І Самітності"

800

Season Of Mist Underground Activists ‎| SUA 014LP | LP | 2006 (2010)

A1. Захід Сонця В Карпатах
A2. Сльози Богів   
A3. Стародавній Танець
B1. Чумацький Шлях
B2. Чому Бувас Сумне Сонце    
B3. Журавлі Ніколи Не Повернуться Сюди
B4.
Сивий Степ

Зима в тот год выдалась лютой и погубила много деревьев. Весь месяц морозы и жгучие ветры секли лес: со стоном на дубах и ясенях лопалась кора, оголяя светлую заболонь. Страшно гудели и гнулись раскачивающиеся кроны, точно указывая на что-то своими черными ветвями.
Но страшнее всего было, когда по заметенным тропам приходила ранние сумерки – каждая лесная впадинка наливалась тогда чернотой, а из-под пней и сосновых стволов выползала косматая древняя тьма. Не несла она ни звезд, ни иного волшебного излучения ночи, лишь мертвенные и бледные блики сугробов. Протяжным воем затягивала свою песню вьюга, летя через степные балки и замерзшие омуты, шелестя желтым сухим камышом. И такой скорбью, такой болью был преисполнен этот вой, что сердце сжималось в груди, будто его касалась чья-то ледяная рука.
В такие вечера лишь червонные и багряные отсветы жара печи, что стояла в дедовом доме, виднелись на много верст вокруг.
Сильные руки деда с мозолистыми ладонями постоянно что-то мастерили, и под всякое дело у него находилась своя история. Он словно ворошил палкой снег и поддевал смерзшуюся листву, обнажая бесчисленные жилки Природы, которая в его словах вновь оживала: копошились жужелицы, гнулся и пел ковыль, могучая река Чумацкого Шляха катила летние созвездия. Тогда в книгах, стоящих на полках, сами собой звучали стихи, просыпался цвет земли и горечь перезревших трав, а законопаченные бревенчатые стены дома пахли смолой. Далеко-далеко уводил меня дед в своих историях – туда, где изумрудная зелень источалась, переходя в бронзу и медь, и еще дальше – за крик журавлей: к охряной границе, в которую врезалась сивая степь; и оттуда, за поземкой, уже можно было рассмотреть рдяный огонек нашего дома.
Перед сном я долго смотрел в окно, за которым, распустив косы пурги, металась ведьма-зима; я чувствовал, как двигала она свои белые массы далеко на юг, тяжелым забытьем сковывая мой край. И я все время думал, узнает ли он меня, когда настанет срок, а в ладонях крепко держал старый надтреснутый желудь, который принес однажды из своих путешествий.
Метель порой тянула свою песнь до самого утра, и почему-то часто в ее голосе мне слышалась хорошо знакомая с детства колыбельная:
- А-а-а, люлі, ой ти, коток-коточок,
Поїв бабин віночок.
А бабка сама зблизала,
Да й на котка сказала:
«А-а-а, шури-бури обидва
Ніц не будуть робити,
Тільки вовку бавити...»

Чому буває сумне сонце? Отчего сердце так трогает крик журавлей или резкая ржавая оконечность осеннего листа? Что за родство, какой первообраз находим мы в Природе?
В ее чувственное, тревожное и глубоко личное переживание и погружают слушателя «Пісні Скорботи І Самітності» - в лирическую архаику фольклорного натурософского мира, который сам по себе является бесконечной мелодией и поэзией. Позволить прожить этот мир разом, одним движением, одним вдохом, вместе с его томным лесным духом земли и сырым предрассветным запахом погасших звезд, с его цветением и увяданием, с его мистериями и легендами – вот к чему стремится музыка этого альбома.
Здесь по-прежнему можно обнаружить тему «вічного оберта колеса», тему времени и сезонных циклов, которая так или иначе, пронизывает все творчество Drudkh. Альбом открывается зрелым буйством карпатских красок и звуков – летним изломом годичного круга с его багровыми кострищами закатов, когда каждая жилка вокруг подобна натянутой тетиве лука и преисполнена непрерывным зовом. И «Пісні...» дают выход этому напряжению, спуская тяжелую стрелу, которая летит, уводя за движением светил в глубь земли и мира, за сокровенную кору, за сырые мхи, за малахитовые стебли, за нефритовую хвою. Дивными и сказочными образами в этом движении запоминается природа, преисполненная соками и силой. Но слабеет со временем травяная тетива, ветер и дождь секут древко стрелы, рыжей осенней трухой рассыпается ее наконечник, и пронзительным журавлиным криком она отвесно падает вниз, прямо в застывшее пламя лесов и папоротников – и вот, уже лежит на земле лишь старый трухлявый сук. Далекой и дикой становится музыка, грубеют стоны и шелесты в скупых переборах, и словно чье-то невысказанное слово повисает в воздухе. Но Drudkh не доводит эту историю до конца, ставя в ней многоточие и перехватывая дыхание холодной полынной горечью сивой степи. Скрип Колеса растворяется в вечности.
И все же - чому буває сонце сумне?.. И почему эти песни обозначены «скорботою і самотністю»? Не оттого ли, что слушая альбом, мы сильнее и явственнее слышим, видим и чувствуем все те перемены, которые совершаются в Природе, делая ее каждое мгновение неповторимым, и мы понимаем, что мир уже не будет прежним и нам никогда не вернуть все то, что промелькнуло, осыпалось, отгорело? Разве не от того, что эта волшебная и сказочная музыка несет ту извечную, глубокую печаль, отражающую ход времени, и которую украинский поэт Олекса Стефанович выразил удивительными словами:
«І хотів би підбігти ти,
Та чи ж можна в снігу такому?
О, як довго іще іти!
Як далеко іще додому!»

Больше информации: https://vk.com/skaldejord
  • Current Music
    Drudkh "Ніч Зіткана Зі Снігу, Вітрів Та Сивих Зірок (Грудень)"
  • Tags
    , , ,