isawald (isawald) wrote,
isawald
isawald

Old Silver Key "Tales Of Wanderings"



Season Of Mist Underground Activists ‎| SUA 022 | 2011

1. What Once Was And Will Never Happen Again (2:05)
2. November Nights Insomnia (5:45)
3. Cold Spring (6:44)
4. Nineteen Winters Far Away From Home (3:53)
5. Star Catcher (5:10)
6. Burnt Letters (5:21)
7. About Which An Old House Dreams (8:25)


Влажный юго-восточный ветер сделал снег рыхлым, похожим на труху ствола, изъеденного короедом, и сани, которыми служил большой кусок толстой ясеневой коры, то и дело увязали в нем; по правде сказать, особой надобности в них я уже не испытывал, но бросить их было жаль, ведь они хорошо послужили мне.
Весна в этом году поздняя и холодная, но многие ветви уже отяжелели от набухших почек, да и то сказать – недаром же всю зиму кипела в них недоступная глазу работа. Во многих местах солнце источило снежный покров, обнажив под ним неровные проплешины осевшей почвы, и кое-где эти проплешины сливались уже в длинные черные полосы.
Я наклоняюсь, поднимаю подсушенный ком земли и разминаю его в пальцах, освобождая белесоватые корешки пырея и жесткие жилки травяных стеблей. О, сколь многое может поведать такое простое прикосновение к земле! Скрытая в ней, необъяснимая сила влечет и направляет меня, служит компасом, словно возвращающейся с зимовки птице. И по одному этому прикосновению я узнаю местность, узнаю каждую черточку ландшафта, каждую кочку, хотя уже прошли многие годы с того раза, когда я бывал здесь. И еще до того, как кончается лесной поворот, я знаю, что увижу за ним дедовский дом.
Так и есть. Вот он, большой сруб с врезанными окнами. Воспоминания захватывают меня с новой силой, ведь я иду по земле, которую мой дед когда-то освобождал от тяжелых камней и пней, засеивал и боронил, и земля всегда отвечала ему своей тягучей, понятной землепашцу, речью. Но сейчас все одичало и, подойдя ближе к дому, я вижу, как годы состарили его, будто человека, вижу торчащие вокруг из-под снега голые бурые стебли крапивы, вижу, как мох забрался на потемневшие бревна. Я прикладываю к ним ладонь, они холодные и мертвые, но, должно быть, многое могли бы рассказать мне – безвольные свидетели произошедших перемен. Дом – он что дерево, у него есть свои корни, и человек тянется к этим корням.
Одно из оконных стекол треснуло и разбилось, и в дом занесло листья. Размежеванные жилками, желтые, красноватые, коричневые – передо мной лежат письмена осени и горький дым скрывается в этих чернилах. Здесь, в глуши, времена года всегда преисполнены невероятной надрывностью и с особым трепетом отражаются в меняющемся облике природы. И пока я гляжу на прошлогоднюю октябрьскую листву, мне кажется, что на ней и кончается весь мир. Светло и тихо вокруг, и вдруг тишину нарушает далекий стук дятла. Вот значит как. Что ж, жизнь продолжается. Да разве и может быть иначе?
Закат горит над лесом, небо пылает, небо в огне, сосны и ели кажутся такими черными. От леса идет человек и, приметив поднимающийся из трубы дымок, поворачивает к дедовскому дому, к моему дому. Человеку много лет, в общем-то, он уже старик, но ноги по-прежнему ведут его и шаг его тверд. Когда вокруг тебя первозданная природа, а под землей, на которой ты стоишь, протянулись, точно медные жилы, корни лесов, всякий звук и слово звучат по-особенному емко и полно, и потому разговор наш неспешен.
К ночи запах весны становится сильнее, влажно мерцают звезды. А на рассвете путника уже нет, пуста лежанка из хвороста.
Нужно набрать воды в ручье. Я беру ведро, но перед тем, как выйти из дома, замечаю висящий на гвозде у двери какой-то предмет. Им оказывается старый серебряный ключ: бородка с тремя зубцами, длинный стержень и ушко в виде искусно отлитого полумесяца.

Да, вот такой он, этот старый ключ – словно застывший лунный свет, словно оттиск Млечного Пути.  Каждый его оборот в замочной скважине отражает вращение того удивительного мира грез, в котором то, что случилось однажды, никогда уже не произойдет снова, в котором можно из лесного озера набрать полную пригоршню звезд, в котором ветер перебирает струны горизонтов, неся тихие печальные мелодии. Эта музыка известна каждому страннику, остававшемуся наедине с природой, отдыхавшему на подстилке из вереска или мха; она известна любому, кто возвращался после долгой разлуки и находил свой дом опустевшим – разоренное после зимней бури гнездо – и двигался дальше; любому, чьему сердцу нет ближе слов поэта Володимира Підпалого, вынесенных на обратную сторону обложки:
Навіть
якщо не дійдемо,  -
ходімо!


К сожалению, после своего единственного альбома (который в определенной степени продолжил атмосферу «Пригорща Зірок»), этот проект Романа Саєнко прекратил свое существование.


Больше информации: https://vk.com/skaldejord

Tags: old silver key, season of mist
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments